Связующая нить

22 июня 1941 года – дата, которая навсегда останется в нашей памяти как начало самой страшной трагедии в истории советского народа. Уже через три дня тяжелые бои развернулись на землях Клетчины.  Мирная жизнь рухнула в одночасье, уступив место ужасам и разрушениям. 

Одними из первых в нашем районе, кто встретился с фашистами лицом к лицу, стали жители Синявки – деревни, расположенной возле автодороги «Брест-Москва».

В книге «Память» много написано о Великой Отечественной войне. Особенно в ней трогают воспоминания земляков. Когда в 1999 году писалась летопись тех страшных событий, живых свидетелей было еще много. Сегодня благодаря им мы можем представить истинную картину происходящего: «Цяпер вядома, што 24-25 чэрвеня 1941 г. у раёне Сіняўкі вялі баявыя дзеянні воіны 28-га стралковага і 14-га механізіраванага карпусоў, а таксама іншыя часці 4-й арміі. 25 чэрвеня ля Навінак невялікая група савецкіх байцоў спыніла танкавую калону ворага. …25 чэрвеня нямецкія войскі занялі Клецк. …Гарнізоны і паліцэйскія апорныя пункты ствараліся ў буйных населеных пунктах: Заастравечча, Сіняўка, Ліскава, Нагорнае, Зубкі і іншых месцах. …Лагер ваеннапалонных быў і ў Сіняўцы. Як сведчаць архіўныя дакументы, у гэтых лагерах было замучана і забіта 1273 чалавекі».

90-летние жители деревень Синявского сельсовета все так же бережно хранят в своих сердцах воспоминания о страшных годах оккупации. Они видели, как рушились дома, содрогались от взрывов поля, чувствовали, как страх сковывал каждую клеточку их тела.

Покинутый дом 

Нина Синенко родилась в 1936 году в деревне Белая вежа Белостокской области. Там ее и застала война.

– Наш населенный пункт был большой и очень красивый, – вспоминает Нина Александровна. – Там находилась резиденция Николая II, а через дорогу от нашего дома стоял костел. Немцы часто по нему (костелу) стреляли, а царский дворец при отступлении сожгли. Нас, детей, солдаты не обижали, а вот солтус из местных, работая на фашистов, очень придирался к людям: выписывал  штрафы за всякие мелочи – даже за сорняки и мусор.

Отец маленькой Нины работал лесничим. Не ушли на фронт по каким-то неизвестным тогда ребенку причинам и мужчины-соседи. Но их «война» началась в 1945-м, когда Белосток и прилегающие к нему земли отошли Польше. Польское правительство приняло решение о переселении россиян и белорусов со своей территории, и для людей начались долгие недели «путешествия» в товарных вагонах.

– На новом месте нам пообещали все то, что было в Белой веже: дом, родителям работу, детям школу, – вспоминает Нина Александровна. – Даже назвали конкретное новое место жительства. Разрешили взять с собой все, что хотим, даже корову и коня. Но на самом деле вышло иначе, и вместо Гродно нас целый месяц везли в Гомель. В феврале шесть семей прибыли в деревню Залипье, где жили одни женщины и дети. Отцу предложили возглавить колхоз, но он понятия не имел, что нужно делать. Колхозниками ни мы, ни наши соседи так и не стали, считались единоличниками. Через два года поехали дальше «искать обещанную правду». Так оказались в Клецком районе, в Каплановичах. Полгода жили в хате-мазанке у местного вдовца Петрика, а потом перебрались в Заельню, где семье выделили дом поляков, выехавших на родину. Здесь я продолжила ходить в школу, которую закончила в 1953 году.

Слезы выступают на глазах у женщины, когда она рассказывает историю переселения своей семьи, в 35 лет ушедшую из жизни маму, нелегкие будни отца, поднимающего на ноги двоих дочерей.

– Бог помог мне побывать в Белой веже в 2003 году, – пересматривая старые фотографии, произносит Нина Александровна. – Война у меня ассоциируется с бесконечными переездами, тяготами, неудобствами и лишениями.  Поэтому желаю, чтобы никто и никогда подобного не испытал в своей жизни. Цените то, что сегодня у вас есть!

Годы страха за жизнь

Когда немецкие оккупанты ступили на клецкую землю, Марии Русин было всего шесть лет. Женщина уже многого не вспомнит из своего страшного детства, но есть картинки, которые не исчезнут из памяти никогда.

– Тогда мы еще жили на хуторах, – рассказывает Мария Ивановна. – Место называлось «Каменка» (в лесу между селами Казенная Слобода и Нарешевичи). У каждого был добротный дом, большое хозяйство. Выращивали хлеб, держали много скотины, чтобы прокормить семью. Помню, как однажды к нам пришли двое мужчин от немцев, и потребовали у отца, чтобы тот провел их через «шашу». Не знаю, где была в тот момент мама со старшими братьями, но я очень сильно испугалась «гостей», поэтому вцепилась в штаны папы. Сославшись на то, что не с кем оставить ребенка, он отказался их вести. Те церемониться не стали: меня отшвырнули в сторону, а его начали избивать. Казалось, это длилось целую вечность! Я боялась, что папу убили, но он, слава Богу, выжил. А вот коня у нас эти люди забрали: нагрузили целый воз зерна и уехали. Позже стало известно, что так бесчинствовали местные жители – слобожане, перешедшие на сторону немцев. От их рук пострадала не только наша семья.

Помнит женщина, как прятались они от налетов немецких самолетов:

– У нас был каменный склеп. Когда начиналась бомбежка в Машуках, мы с мамой всегда туда бежали. Не было такого дня, чтобы из-за леса с той стороны не поднимался черный дым, вся земля тогда дрожала. Было очень страшно!

При этом Мария Ивановна замечает, что не все немцы были жестокими. Однажды в их дом зашел солдат вражеской армии, и, увидев в доме троих детей, похвалил селянку: «О, киндер, гут-гут». А потом закомандовал отдать ему запасы еды. Но никого не ударил.

М.И.Русин уверена: отец остался в живых только потому, что не был явно связан с партизанами. Конечно, лесным мстителям из отряда Кирилла Орловского местные жители помогали, но делали это тайно, чтобы не подвергать смертельной опасности собственных детей.

– А потом у нас стали появляться беженцы, – вспоминает Мария Ивановна. – Мы с мамой однажды поздней осенью, когда уже начинались заморозки, увидели на поле незнакомого мужчину и маленькую девочку. Они собирали подгнивший и подмерзший картофель, чтобы потом на костре запечь. Мама поделилась с ними продуктами, которые у нас были. И наши соседи тоже поддерживали таких людей, у кого не было ни еды, ни дома. Тяжело было всем, и страшно. Не дай Бог, чтобы такое повторилось.

Эти 90-летние свидетели – живая нить, связывающая нас с прошлым. Их слова – урок мужества и любви к Родине, который они передают нам, потомкам героев-освободителей.

Валентина СЕНКЕВИЧ.
Фото Инны ФЕДАРЧУК.