86-летний житель агрогородка Синявка Михаил Грицель практически ровесник величайшего исторического события – воссоединения Западной Беларуси и БССР. Он не стал непосредственным свидетелем, но помнит рассказы родителей и односельчан о той далекой поре. Педагог с большим стажем, он и сейчас встречается со школьниками и делится с ними тем, что знает о своем крае. Почтенные годы никак не повлияли на его умение увлечь слушателей.  

Родился и вырос Михаил Иванович в небольшой деревеньке Руда. Жили на хуторе, куда семьи родителей были выселены еще в 1927 году пришедшими к власти поляками. В пользовании у них был надел земли, за который доводилось платить большую подать. Участок оказался  неурожайным, невозделанным, так что приходилось работать до седьмого пота.  В хозяйстве содержались домашние животные и птица. 

Иногда мама с отцом Михаила бывали на базаре, где пробовали продать выращенную продукцию. Вырученных денег едва хватало, чтобы купить соль, керосин и спички, потому что полученные тяжким физическим трудом товары были очень дешевыми.

Лучшими землями округи владели польские офицеры – осадники. Власти очень жестко наказывали, когда находили на наделе табак. Может, поэтому отец Михаила Ивановича никогда не курил. Работал небольшой магазин, но крестьяне туда практически не ходили – не было денег. В семье Грицелей росло трое детей: 1932, 1934 и 1939 годов  рождения.

Старшие сестры Михаила Ивановича в начальную школу не ходили, потому что обучение велось на польском, которого они не знали. К тому же требовались соответствующая одежда,обувь и школьные принадлежности, на что у родителей не находилось средств. По словам мамы М.Грицеля, многие люди не любили язык страны-захватчицы и не хотели, чтобы дети ходили в школу, где велось обучение на нем. Девочки по возможности помогали во дворе, на огороде, в доме, самостоятельно пытались овладеть основами знаний, хотя их родители были безграмотными. Если отец больше работал на земле и по хозяйству, то мама много ткала, вышивала, шила для своих домочадцев и даже для соседей. Все носили одежду простую и добротную. Швеи и сапожники были практически даже в самых маленьких деревнях. Их услуги иногда оплачивали деньгами, что тоже служило неплохим подспорьем. Например, за пошив пары сапог платили 20 пудов зерна (больше 300 килограммов!). Это очень дорого, поэтому летом ходили босыми, обувь очень берегли и передавали «по наследству» от старшего к младшему. Но местные мужики старались «надрать» липовой коры, из которой плели лапти – основную и самую распространенную обувь белорусских сельчан. Их делали как для женщин, так и для мужчин, причем первые по возможности немного украшали. Но за содранную липу можно было получить большой штраф, потому что ходить в панский лес за ягодами или грибами, за древесиной или той же корой липы разрешалось только при наличии «квитка» – оплаты за посещение.

«Нельзя ходить в лес», «нельзя ходить на болото за клюквой», «нельзя ходить на луг за диким щавелем» – такое люди слышали постоянно!  Практически каждый шаг крестьянина контролировался!

Михаил Иванович сам помнит, что их изба была небольшая, крытая соломой, а в ней – глиняные полы. К самой хате  пристроен сарай для живности с подполом для хранения картошки и других продуктов. Отец, чтобы прокормить семью, как и некоторые односельчане, ходил на заработки в панский лес, где можно было получить какую­-никакую древесину и даже денежную плату. Что касается медицинской помощи для простых людей, то во всей округе не действовало ни одного лечебного учреждения. Спасались травами, собранными в тех же борах, прибегали к помощи деревенских «шептух» и повитух. Очень часто болели туберкулезом и чесоткой. Хорошо, что мама М.Грицеля знала лечебные свойства многих растений, сама их собирала, готовила отвары и мази, благодаря чему поддерживала здоровье семьи.

Несмотря на все жизненные трудности, скромное питание и тотальный надсмотр, люди надеялись на лучшее, которое наступило 17 сентября 1939 года. Об этом дне рассказывал отец Михаила Ивановича и старшие сестры, которые собственными глазами видели движение советских танкеток и машин из Слуцка на Барановичи через Синявку. Стоял такой грохот, что слышали даже за 5–6 километров в округе. Все бежали посмотреть на освободителей.

Сельчане плакали, обнимались, целовали советских солдат. Несмотря на скудную еду, имеющуюся в наличии у крестьян, вдоль улицы накрыли столы с различным угощением. Движение транспорта на некоторое время остановилось, и начался митинг, на котором выступали представители военной части, поздравляя жителей с праздником. Собрались люди из всех окрестных деревень. После выступления военных и непродолжительного застолья армия-освободительница поехала на Барановичи, а граждане еще долго не расходились, пели песни на белорусском языке, танцевали под гармонь. Все понимали, что нет больше панов, которые запретят ходить в лес, нет больше штрафов за любое неугодное слово. Была ясная уверенность, что вскоре откроются школы с обучением на белорусском языке, появятся магазины и медпункты для посещения их простым народом.

Никто не мог предположить, что радость от воссоединения Восточной и Западной Беларуси будет недолгой, что придет еще более страшная пора – вероломное нападение на Советский Союз фашистской Германии. Но воссоединенные белорусы вместе с другими народами великого Советского Союза смогли дать отпор врагу и отстояли независимость своей Родины. Сам Михаил Иванович и его сестры получили высшее образование, создали семьи, родили детей, дождались внуков и правнуков. Сравнивая рассказы близких людей о жизни в те далекие годы с нынешним временем, он радуется наполненным товарами магазинам, бесплатному обслуживанию в учреждениях здравоохранения, возможности получить образование на родном языке, беспрепятственно посещать не только леса и болота, но и многие исторические места, которыми так богата наша родная Беларусь.

Михаил Грицель радуется высоким урожаям в сельхозпредприятиях, мощи нашей промышленности, хорошим дорогам в населенных пунктах, своевременному получению пенсии и многому другому.

– Вот бы мои родители могли увидеть нашу нынешнюю жизнь! – с сожалением говорит он.

Но грусть его скорее светлая, чем скорбная, потому что вряд ли можно печалиться, когда ты живешь в свободной стране, пользуешься ее многочисленными благами и дышишь воздухом родного края.

Людмила ИВАНЕЙЧИК.
Фото Екатерины МЕДВЕДЕВОЙ.