37 лет прошло с того дня, как зимой 1989-го последние советские войска покинули Афганистан. Произошло это 15 февраля, и именно тогда срочную военную службу завершил клетчанин Владимир Ровба. Два года наш земляк охранял границу Советского Союза с государством Центральной Азии, где велся вооруженный конфликт.

– У меня эта дата вызывает самые противоречивые чувства, – признается воин-интернационалист. – Отчасти радуюсь тому, что весь ужас закончился, и в то же время горюю о потере в Афгане многих своих друзей. На памятнике, установленном в их честь в нашем городе, есть фамилия крестника моего деда – Володи Шимко, которого я знал с детства. Живо вспоминаю ребят, с которыми вместе был там, офицеров. Этот день по понятным причинам для меня тяжелый. Вот каким было для моего деда 9 Мая, таким для меня является 15 февраля. И сколько бы лет ни прошло, из памяти ничего не исчезает.

Служил Владимир Васильевич Ровба с 1987 по 1989 годы в Пянджском погран­отряде. Начинал вожатым караульных собак, а потом стал пулеметчиком десантно-штурмовой группы.

– Она была первым формированием такого рода, созданным в Советском Союзе в январе 1982-го из числа пограничников, – рассказывает Владимир Васильевич. – У нас командир был очень хороший – Борис Иванович Марков. Человек, который в Афганистане прослужил восемь лет. Десантно-штурмовая группа находилась на территории СССР, но на нас лежала очень большая ответственность. Если проходила какая-то операция – прочесывание местности, сопровождение каравана или разведка, то по тревоге мы улетали «за речку» (так иносказательно говорили о боевых действиях в Афганистане). Бывало, что за одну неделю подобные «командировки» случались по семь раз.

После вывода советских войск формирование, в котором служил В.Ровба, еще активно действовало.

– Во-первых, участились случаи нарушения границы, – вспоминает ветеран боевых действий в Центральной Азии. – Во-вторых, афганцы начали посягать на острова. Дело в том, что линия разделения между государствами проходила по реке Пяндж, которая затем сливалась с Вахшом и впадала в Амударью. Там были острова как советские, так и афганские. И в этих местах очень много мыли золота. Еще один момент – многочисленные схроны наркотических веществ, которые переправляли на нашу сторону. Вот пограничникам и приходилось эти острова контролировать и периодически «прочесывать».

У Владимира Васильевича не сразу сложилось полное впечатление о стране, в которой он исполнял интернациональный долг:

– Во время боевого десантирования ты сконцентрирован только на поставленных командованием задачах. Лишь потом, когда немного обвыклись, поняли: между нами и афганцами очень большая разница. По сути, они должны были быть в разы богаче советского народа, но на самом деле жили очень бедно, хотя располагали золотыми месторождениями. Например, у Ахмад Шаха Масуда были собственные лазуритовые копи, а его соотечественники фактически нищенствовали. Странными для нас были их нравы. Помню, как недалеко от нашей площадки жил местный мельник Гульмамад. Однажды вечером мы услышали в той стороне стрельбу. Оказывается, это Гульмамад женил 10-летнего сына на 6-летней невесте. Для нас это было совсем непонятно, а для них – норма. Девочка – из бедной семьи, а после свадьбы семья новоиспеченного мужа забирала ее в свой дом, где она росла в достатке и по традициям своего супруга. Вообще было много интересных вещей, но при всех их странностях этот народ очень верующий. Мы всегда знали, когда у них начинается намаз.

Собеседник подтверждает тот факт, что у афганского народа сильно чувство долга, выраженное в кровной мести, поэтому воевали не только взрослые, но и дети.

– Нас предупредили, что опасаться следует не только мужчин, – поясняет Владимир Ровба. – Афганцы были уверены, что мы вторглись в их страну с одной целью – захватить их территорию, поэтому и неудивительно, что развернули против нас настоящую партизанскую войну. Я сам видел, как ребенок лет десяти из автомата с 500 метров убивал сурка. Они с раннего детства становятся очень хорошими стрелками, поэтому ни одна страна мира так и не захватила Афганистан. И хоть мы были чужаками, но часто слышали, что шурави (русские) – хорошие.

Об армейских буднях клетчанин говорит неохотно:

– Лучше о подробностях вообще не рассказывать. Смерть ходила за каждым из нас буквально по пятам. Хорошо помню, как один из вертолетчиков получил звание Героя Советского Союза. В тот день ребята к нам залетели на площадку с продуктами, как вдруг поступило сообщение, что под Ханабадом сбили нашу вертушку. Вертолетчик Валерий Попков прямо от нас рванул в зону обстрела сбитой советской военной техники и спас единственного из восьми выживших – командира экипажа – забрав его на свой борт. Вероятность остаться целым в такой ситуации была равна нулю, но он рискнул ради товарищей, за что и получил звание Героя Советского Союза.

Но не только в таких спецоперациях существовала прямая угроза жизни для наших солдат. Опасность подстерегала на каждом шагу, причем, даже тогда, когда врага рядом не было. Рассказал собеседник, как однажды они, советские воины, прилетели на заставу, чтобы помыться в бане. Четверо бойцов переоделись в оружейной комнате быстрее, а наш земляк замешкался на улице. И как раз в тот момент взорвалась граната. Четыре человека погибли, а Владимир Васильевич отделался небольшой царапиной – единственной за все два года службы в Афганистане.

Кстати, укусов змей и скорпионов ему тоже удалось избежать, от которых пострадали многие сослуживцы нашего земляка.

И на недружелюбный для советского человека климат обращать внимание было некогда:

– Зима в Афганистане не такая морозная, как у нас, но снег все равно выпадал. На равнинах летом могло быть плюс сорок, а в горах ночью – минус двадцать. Но акклиматизировались мы быстро. Да и молодые же были, всем по восемнадцать-девятнадцать лет. Летом, например, солнце так палило, что на броню бронетранспортеров подкладывали подушки, иначе ожогов было не избежать. А когда спрыгиваешь на землю, то попадаешь в толстый слой пыли, которая, словно сухой цемент, буквально везде. Очень хотелось пить. Из местных колодцев воду не брали, потому что это было опасно для жизни. Ее нам привозили «с большой земли» в алюминиевых флягах или же пятидесятилитровых полиэтиленовых пакетах. А вот в горах можно было пить из речки или из ручья, там вода чистая, из тающих в горах ледников.

Сегодня не хочется представлять себе юношей, которые в свои 18 лет уходят на войну. Но в 70-80-е это было. Помню, как, будучи школьницей, увидела однажды свою маму плачущей. Ее встревожил слух, что мужчин будут забирать в Афганистан. Тогда в категорию «годен» попадали мои отец и старший брат. Паника была у всех, особенно у родительниц, чьи сыновья должны были проходить срочную военную службу.

Как замечает клетчанин В.Ровба, среди новобранцев, попавших на границу, не все проходили отбор для службы в спецподразделении.

– Наши командиры берегли ребят, поэтому мало кого определяли в десантно-штурмовую группу на первом году службы. Отбирали уже послуживших, которые думали, прежде чем бросаться в бой.

Да и физическая подготовка должна была быть соответствующей, ведь нас десантировали вертолеты, которые могли на высоте 4-5 метров зависнуть над землей.

В Афганистане исполняли интернациональный долг солдаты и офицеры со всего СССР. По воспоминаниям Владимира Васильевича, в общем числе военнослужащих белорусов оказалось максимум  25-30%, а больше других среди воинов было украинцев:

– Не обращали внимания ни на нацио­нальность, ни на вероисповедание, поскольку тогда было не до этого. И дедовщина у нас была совсем другая: мы опекали и берегли новобранцев, учили их выживать, смотрели, чтобы они не бросались бездумно «в огонь и в полымя». Это всех нас и объединяло.

Впрочем, признается клетчанин, и сегодня эта связь не потеряна, несмотря на распад Советского Союза и расстояния. Благо, для общения в наше время существует интернет с его социальными сетями, а также мессенджеры. Поэтому мужчины, которых много лет назад сплотил в одну семью Афганистан, не теряют из виду друг друга.

– До сих пор держу контакт с ребятами, – говорит Владимир Ровба. – Один в Штатах живет, другой – в Италии. С уроженцем Молдовы на заставе вместе были, поддерживаем отношения. С саратовскими парнями переписываемся-перезваниваемся, с москвичами. Живут друзья в Минске, Мостах, Гродно, Гомеле. Встречаться часто не получается, но в поле зрения друг друга держим. И очень больно, когда кто-то из бывших сослуживцев уходит из жизни.  

За годы службы клетчанин был удостоен медали «За отличие в охране государственной границы СССР». 

– Мы тогда стояли недалеко от кишлака, – делится воин-интернационалист. – Я и еще один солдат были на посту. На рассвете, когда особенно спать хочется, неожиданно заметил, как лезут духи. Первым открыл огонь, чем спас всех нас от неминуемой смерти. Потом все вскочили по тревоге, и получилось быстро отразить нападение. У нас тогда никто не был ни убит, ни ранен. За это меня и представили к награде. Спать же на посту в то время было равно смерти, и за такой проступок могли свои же наказать.

Поэтому в караул ходили парами. Впрочем, все прекрасно понимали: если постовой уснет, то уже никто не сможет  проснуться. 

Вспомним земляков, не вернувшихся домой после выполнения интернационального долга в Афганистане: Владимира Белаша, Валерия Василевского, Сергея Кирика, Леонида Самохвала, Геннадия Саплицкого, Александра Смолича, Владимира Шимко.

Валентина СЕНКЕВИЧ.
Фото Инны ФЕДАРЧУК.